if only

Если бы я была музыкантом, я была бы высоким японцем, нервическим пианистом-виртуозом.
Я не любила бы выступать с оркестром: скрипки нервничают, духовые болтают, дирижер - главный герой-любовник, а вилоончелистки сплетницы. Я любила бы сольные концерты.
Приезжаешь в незнакомую страну, долго едешь через заснеженные улицы в гостиницу, потом привозят показать Зал. Садишься за инструмент (а в зале еще темно, еще никого, еще тишина) и нащупываешь клавиши, сначала с закрытыми глазами, сначала осторожничаешь. Требуешь другой стул, другого ведущего и другую гримерку . Успокаиваешься. Приносят ноты, другой стул, воду, и все - ты уже дома.
Позже, когда все соберутся, волнуешься страшно, потеют ладони, выглядываешь из-за кулисы, а среди зрителей - ни одного знакомого, ни одного доброжелательного лица. Выходишь в тишине. Овации. Начинаешь первую вещь излишне уверенно, чересчур быстро, забываешь тут же обо всех. А потом посмотришь мельком туда, где их так много, и вдруг понимаешь - они все родные. Они все пришли к тебе, а значит не могут быть чужими. Ты даришь им чуть-чуть себя и много волшебства.
Вот такого, например